Гедонизм

Иван Твердовский: «Не надо петь в хоре – солируйте!»

Иван Твердовский: «Не надо петь в хоре – солируйте!»

В клубе любителей кинематографа и медиаискусств «Треугольник» состоялась премьера фильма «Зоология» – трагикомического фарса о работнице зоопарка, у которой внезапно вырос хвост. Представить фильм приехал его режиссер Иван Твердовский.

– Давайте с места в карьер. Хвост – это некое перевоплощение сознания имени Кафки и Гоголя или это метафора инаковости? Или сказ про то, что у каждого из нас есть хвост, но не каждый в силах это признать?

Иван Твердовский (И.Т.): Одно другого никак не исключает. Как вообще появился замысел? Мы сели и начали обсуждать, что происходит с нашим обществом, с нами со всеми, и как бы это показать в кино. Что такое придумать, чтобы понятно задокументировать то время, в котором мы находимся. На уровне художественного языка мне показалось, что история человека с хвостом – это про нас про всех сегодняшних. Поэтому «Зоология» – это история про инаковость, про то, что каждый человек разный, что не надо петь в хоре – солируйте.

 – Картина «Племя» про произвол в интернате для слабослышащих определённым образом перекликается с вашим первым игровым фильмом «Класс коррекции». Но у Слабошпицкого главный герой – молодой человек, а у вас и в «Классе коррекции», и в «Зоологии» – героини. Почему этот разговор от женского лица? Дань любви Триеру или поиски новой русской героини?

И.Т: Я ничего не программирую на самом деле. В «Классе коррекции» нужен был персонаж, несущий в себе ангельское начало, и было бы странно, если бы это был парень. Это все-таки история про девушку, которая приходит в систему, пытается что-то изменить и сама же в итоге страдает. В «Зоологии» все сплелось, потому что мне хотелось поработать с Натальей Павленковой и вместе с ней сделать эту историю. При этом в фильме я говорю про себя: то есть я вот такая Наташа Медведева 55-ти лет на экране. Наверное, это странно...

Но если бы главный герой был парнем, то драматургия диктовалась бы немножко другим образом. Была вероятность скатиться в физиологические взаимоотношения между людьми, в такой узкосегментированный контекст. А мне было важно найти характеристику юродивой женщины, которая попала в такую странную ситуацию, и ещё более странным образом все это разрешается.

 – Вы говорили, что любите кино, которое имеет практическое значение, работает на человека, на общество. Представьте идеальный сценарий: о чём должен задуматься человек, как должно измениться общество после выхода «Зоологии», чтобы можно было щелкнуть пальцами и сказать: «Да, моё кино сработало»?

И.Т.: Я не могу давать какие-то рецепты с экрана – только формулировать те вопросы, которые посещают и меня, и людей вокруг меня. Я могу только поднимать какую-то важную проблему, но не могу заставить другого человека поступить так же, как я. После выхода «Класса коррекции» возникали ситуации, когда после просмотра фильма в коррекционных школах поднимались вопросы о существовании таких классов вообще, потому что в абсолютно диких условиях всё это пребывало. В «Зоологии» есть некая сатира на нашу медицину, и мне очень хотелось бы верить в то, что министр здравоохранения посмотрит наш фильм и скажет, что нужно что-то делать с нашими поликлиниками, деньги как-то тратить на это.

 – Где место «Зоологии» в системе современного российского кино?

И.Т.: Этот фильм крайне личный, направленный на думающую, глубокую аудиторию, которая в кино перестала ходить давным-давно. Поэтому я прекрасно понимаю, что этот фильм не увидят миллионы, его не покажет крупный федеральный канал. Есть карусели, есть попкорн, а есть книжный магазин. Как правило, книжных магазинов нет в торговых центрах, они существуют отдельно. Так же и сегмент авторского кино – он существует отдельно.

 – Вас часто называют конъюнктурщиком, даже обвиняют в этом, забывая, как мне кажется, о том, что сегодня снять социальное кино в России – уже сродни подвигу. Как вы сами к этому относитесь? Не обидно слышать такие выпады?

И.Т.: Меня много кто не любит, мне говорят, что я занимаюсь фестивальным кино. Я тогда задаю вопрос: а что, у всех остальных это как-то не получается, что ли? Как будто я знаю рецепт волшебного зелья, чтобы намешать того и этого и получить фестивальный успех. Просто мои амбиции несколько выше – мне хочется Американскую киноакадемию покорить, ну или, как минимум, получить «Золотой глобус». Я считаю себя «санитаром леса», беру социальные темы, мимо которых я не могу пройти. Мне неинтересен мейнстрим, неинтересны простые истории про бытовую жизнь людей без конфликтных ситуаций – я не вижу в этом предмета кино. 

Беседовал Артём Нохрин

Опубликовано в издании «Свежая газета. Культура», № 20 (108) за 2016 год

    03 декабря 2016, 18:35 9081 0

    Теги: кино, прокат, артхаус, мейнстрим, Иван Твердовский,

    Поделиться:


    Вы можете авторизоваться на сайте через: Yandex, Google, Facebook, Twitter, Вконтакте
    Вы должны быть авторизованы для редактирования своего профиля.

    Комментарии ()

      Назад Дальше

      Анна Якушева

      Присвоение власти

      Юрий Сенокосов

      Послание родителям

      Екатерина Маяковская

      De mortuis aut bene, aut nihil

      Екатерина Маяковская

      Благополучные и недолюбленные

      Ольга Служаева

      Искусство наблюдать

      Всеволод Емелин

      За Собчак