«Преступление было направлено против вас, поэтому и обратиться я решил к вам лично»,— цитирует сегодня «КоммерсантЪ» текст ходатайства осуждённого, адресованного президенту России.

Как пишет издание, закройщик швейного цеха самарской колонии Илья Пьянзин рассказал главе государства, что внимательно следит за его деятельностью по теленовостям, одобряет внутреннюю и международную политику господина Путина и искренне раскаивается в том, что пять лет назад побоялся обратиться в правоохранительные органы, чтобы пресечь подготовку «глупого и немотивированного преступления».

Ходатайство Ильи Пьянзина, как сообщила «Коммерсанту» его супруга, известный в арабском мире врач Марина, было подано в администрацию колонии строгого режима №26 ещё в мае. Однако два месяца ушло на проверку заявления осуждённого и его утверждение администрацией исправительного учреждения. В итоге необходимый комплект документов с характеристикой на Пьянзина от администрации колонии поступил в комиссию по вопросам помилования при губернаторе Самарской области Николае Меркушкине, где сейчас рассматривается.

Объясняя мотивацию своего поступка, заключённый, являющийся выпускником Уральского университета в Казахстане по специальности «бухучёт и аудит», утверждает, что не желал российскому лидеру зла, поскольку никогда не был в России, а господина Путина видел только по телевизору. Участником же заговора, происходившего в Одессе, по его словам, он стал случайно, попав под влияние своих приятелей, двух сбежавших из России уроженцев Чечни. По словам Ильи Пьянзина, сообщники использовали его втёмную, а когда он понял, что они затевают, отступать было уже поздно. «Я испугался,— утверждает осужденный,— хотя и понимал, что страх не может оправдать моего участия в этом глупом и абсолютно немотивированном преступлении».

Пьянзин признаётся, что в колонии он стал внимательно следить по новостям за деятельностью Владимира Путина и понял, что разделяет его позиции, например, в своём отношении к участию России в контртеррористической операции в Сирии. «Все беды этой страны возникли из-за агрессивной политики США, которые пытаются снизить растущее влияние России в мире и приблизить силы НАТО к её границам»,— написал прозревший закройщик одежды для спецконтингента ИК-26  и сообщил президенту, что передал несколько своих месячных зарплат в фонд помощи детям непризнанных ДНР и ЛНР.

«Я дважды пыталась обратиться к Владимиру Владимировичу во время его прямых линий,— пояснила «Коммерсанту» Марина Пьянзина.— Хотела просто рассказать вашему президенту, как тяжело одной работать, управляться с детьми, да ещё и регулярно таскать на себе из Казахстана в Самарскую область 20-килограммовые коробки с фруктами и запеченной бараниной».

По словам супруги осуждённого, в 2000-х годах она, будучи врачом, работала по контрактам в разных арабских странах. Муж Илья всё это время сидел с детьми, довольствуясь ролью домохозяина. В 2012 году ей срочно пришлось уехать на некоторое время на родину, в Казахстан, оставив мужа в Египте. А муж в это время связался там с двумя эмигрантами из России, уроженцами Чечни Адамом Осмаевым и Русланом Мадаевым. Первый, как выяснилось позже, был членом запрещенной в России террористической организации «Имарат Кавказ» и находился в розыске за подготовку покушения на главу Чечни Рамзана Кадырова в Москве. Однако Пьянзин якобы тогда этого не знал и согласился с ними отправиться в Украину «заниматься бизнесом».

Только на съёмной квартире в Одессе, Пьянзин, по его словам, понял, что Осмаев готовит теракт против руководства России. Чеченцы начали изготавливать бомбы и подрывать их в безлюдных местах для тренировки. Группировка распалась сама собой после того, как одна из бомб в январе 2012 года взорвалась прямо в руках Мадаева. Сам изготовитель взрывчатки погиб, раненый Пьянзин попал в больницу, а Осмаев сбежал. К февралю оба выживших оказались в одесском СИЗО по обвинению в подготовке теракта.

Пьянзина экстрадировали в Россию, где он сразу заключил досудебное соглашение о сотрудничестве с Генеральной прокуратурой, признал свою вину и получил по приговору Мосгорсуда в особом порядке десять лет колонии строгого режима за подготовку посягательства на жизнь государственного деятеля, бандитизм и незаконный оборот оружия и боеприпасов (ст. 277, 209, 222 и 223 УК РФ). Осмаев успел обратиться в ЕСПЧ, который запретил Украине выдавать его на родину по политическим соображениям. В итоге в ноябре 2014 года обвинения в терроризме были с Осмаева сняты. Приморский суд Одессы назначил ему в качестве наказания за незаконный оборот оружия 2 года 9 месяцев и 14 дней заключения — как раз тот срок, который боевик уже отбыл под следствием.