Анна Якушева

Присвоение власти

Присвоение власти

Он смотрел на меня так, словно имя его Мафусаил, и лета его бесконечны, во всяком случае, в моем непрозрачном понимании вечности. Он сказал, что музыка, которую я люблю - «бренчалка», хотя понимал, что это - часть моей жизни и личной истории. С его стороны это высказывание не было вражеской вылазкой на мою территорию, не звучало банальной грубостью и не было порождением дурного слуха и воспитания. У него, кстати, был хороший вкус и убедительные признаки лингвистического аристократизма. Моя любимая музыка тоже была не «с бордюра». Мне было понятно, что происходит. «Бренчалка» явилась первородным актом присвоения власти в моменте, и у меня было два варианта: «обратив недуг в подвиг», отдать свой суверенитет воле вдруг представившегося сильным, или просто не подчиниться и уйти в безопасное место.

Найти такие пространства для бегства в наше время очень сложно.

Изобилие повседневных практик добычи полномочий с помощью словесной алхимии есть даже в чашке кофе с хорошей компанией. Нам предлагают внимать выдумкам о реальности подчинения чаще, чем можно себе представить.

Мы маркируем эти попытки влияния дурными характерами других, традициями предков и верной кухонной дипломатией. Мы относимся к ним, как к данности потому, что не хотим останавливаться на углах и перекрестках размышлений. Мы подчиняемся мнимой власти через разделение точек зрения, нас несут невыносимые для сопротивления информационные потоки, увлекая в тесное и скупое на альтернативу пространство. У нас остается мало шансов для ответа на простой вопрос о том, что происходит на самом деле. Мы едим этот псевдовластный комбикорм так, словно не знаем вкуса другой пищи. На самом деле, похоже, просто ищем способ подчиниться и тут же забыть об этом, как о любом обмане, не имеющем явных последствий.

«Низовые» акты и традиции такой власти мы видим и переживаем ежедневно. Мамочка у кассы супермаркета пытается угомонить человека лет четырех через простое и понятное: «Замолчи!» Он старается воспринять ее слово, определяя модель контроля через текст как неотъемлемую часть своей биографии. Потом, лет через двадцать, он будет точно знать, какой твердый и явный знак позволит ему присвоить власть над своим ребенком. «Замолчи» станет для него вроде символического кода, он не поймет, что инфра - текст акта принуждения (а я тут верю Ролану Барту) - слабость и стыд. Через это резкое, как будильник, слово, мы совершаем присвоение власти над голосом, историей, человеком и его актом самопризнания.

Мы читаем ленты социальных сетей, драматургия которых переполнена попытками людей утвердиться кем-то главным.

Демонстрация доминирования, выраженная в словесной агрессии, в словах «отвечай» и «я жду», в щедром поливе ближнего и дальнего во имя справедливости, в требовании унизиться - не более, чем проба на живучесть в пространстве присвоения власти. И тот, кто не отвечает на мертвое «отвечай» - не игнорирует. Он всего на всего не заявлялся на участие в олимпиаде альфа - статусов в чужой «ленте» и не хранит верность идеалам прошлого золотых медалистов. Он не идет за навязчивыми попытками права какого - то назвавшегося сильным войти в его реальность, избегает мнимого и не ломает голову, как стать обязанным деликатно и вежливо. Его там просто нет. Он не подчиняется, и в момент его выбора, почти случившаяся власть ожидающего страха и трепета, капризничая, исчезает за занавесом. Опять «спектакль отменяется, нас всех тошнит».

Прорисовывание «фейков власти» врывается в реальность текстами, жестами, театральными паузами и стремительными высказываниями. Стратегии принуждения, обесценивания и расчеловечевания - то, что мы проживаем, и будем в этом жить.

Это нельзя отменить. Можно просто в какой - то момент отказаться признавать мнимую власть, подумать о ней, как о симуляции в моменте. Опыт ведь, так или иначе, мотивирует практики. Я тогда не поверила власти того Мафусаила с хорошим музыкальным вкусом. У меня почему - то не было трепета и страха, а он не знал, что происходит. И мы остались теми добрыми друзьями, которые ходят параллельными дорогами, чтобы нечаянно не выпить кофе со сладким вкусом присвоения власти и разрушения своей личной истории, не проживать свое «Замолчи» и не услышать чужое «Отвечай».

Анна Якушева, специально для Засекин.Ру

10 мая 2019, 08:00 1301 1

Теги: Анна Якушева, авторская колонка, власть, философия власти,

Поделиться:


Вы можете авторизоваться на сайте через: Yandex, Google, Facebook, Twitter, Вконтакте
Вы должны быть авторизованы для редактирования своего профиля.

Комментарии ()

  1. Валентин Петрович 04 июля 2019, 18:47(Комментарий был изменён) # 0
    Я вот всё думаю, про кого может быть этот текст? ведь должна быть конкретная персона. И мне кажется знаю кому адресован. Видимо догадлался — человеку из НЕОТКУДА
    Есть у нас такой человек в городке — Рязанов Сергей Владимирович, ныне вице-спикер Думы г.о. Самара, а так же ее серый крадинал. Он же секретарь Самарсокго района партии Единая Россия, где до этого как раз раз работала руководителем местного исполкома автор текста Анная Якушева. Поэтому, скорее всего про него. Поэтому автору в чем-то благодарен за такую смелость.
    Вообще, лично несколько раз пересекался с этим человеком — скрытный. не умеющйи выступать, человек который может «пройтись по головам». Видимо, чтобы этого избежать героиня истории и уволилась. Но беда в другом, он всё больше пытается влиять на Самару. причем через сових людей — протянул в гордуму Анатолйи Рагимова. нескольких сотрудников своих, еще и девчушек-малолеток из молодежных парламентов толкает. Цель — расставить своих людей и повлиять на Самару (в сових бизнес-интересах). Избирательным авторитетом не пользуется, фактически присваивает власть, о чём и речь. Дерзкий и высокомерный… Имеет близкие отношенеи с Хинштейном и этим только прикрывается. Вообщем. человек с недобрыми намерениями и искусственной улыбкой, держитеьс подальше…
    Присвоение власти — это, видимо, про него…

    Назад Дальше