Александр Кобринский

Оптимистический патриотизм, не требующий покаяния

В конце своей жизни Сталин тоже очень потеплел душой к царским порядкам...

Оптимистический патриотизм, не требующий покаяния

Идея единого учебника, как и любого единства в идеологической и научной сфере, восходит к давней монархической идее: один бог на небе, один царь на земле и один… А дальше можно подставлять, кого и что угодно. Учебник истории, например. Эта идея предполагает взаимное влияние религии, политики, идеологии на все процессы, которые происходят в обществе. В данном случае речь идёт о понимании истории.

Знаменитый русский историк Василий Ключевский говорил, что история – это фонарь из прошлого, который светит в будущее. Он имел в виду, что с помощью изучения истории, исходя из трактовок исторических событий, люди строят своё будущее, определяют направление его развития. Так вот, единый учебник истории означает, что не какое-то абстрактное научное сообщество или абстрактный российский социум будут определять содержание этого учебника, а вполне конкретные люди, назначенные властью. Раньше таких людей называли «генералами от науки».

Любой единый учебник предполагает единую трактовку материала. Однако гуманитарное знание, в отличие от знания технического, математического или естественно-научного, предполагает значительно больший удельный вес личности исследователя в полученном результате. Учебник всегда предполагает, во-первых, отбор материала (о чём говорить, а о чём нет) и, во-вторых, интерпретацию этого материала. Потому что история – это не хронологический набор событий, а события плюс определённая концепция – понимание движущих сил, направлений развития и причинно-следственных факторов. В новом учебнике мы увидим, как политика повлияет на эти стороны науки. Например, в советское время, в последние сталинские годы, концепция предполагала, что СССР – это пуп земли, всё отечественное – это хорошо, а всё заграничное - плохо. И учёные стали обнаруживать, что практически все открытия и достижения в научно-технической сфере совершили русские. Это замечательно описано в романе Александра Солженицына «В круге первом». Над этим потешался весь мир, но советские школьники это изучали, а аспиранты писали об этом диссертации.

А как трактовались события Второй мировой войны? В советской официальной концепции школьной истории Второй мировой войны практически не было, была лишь Великая Отечественная война между Советским Союзом и Германией. И всё. То, что война, оказывается, была во всём мире – в Африке, в Океании, в Азии – где происходили грандиозные сражения, повлиявшие и на ход советско-германской войны, никто у нас в учебниках не писал, потому что это не соответствовало официальной концепции.

Мне - как филологу - ближе пример из истории литературы. В 2005 году отмечалось столетие двух русских писателей – Михаила Шолохова и Даниила Хармса. Так вот, столетие Шолохова праздновалось в Кремлёвском Дворце съездов, и на него были выделены миллионы рублей. А столетие Хармса было отмечено небольшой конференцией, которую мы проводили в Санкт-Петербурге и на которую приехали несколько десятков учёных из разных стран мира. С чем это связанно? Понятно, что Шолохов и Хармс – писатели, мягко говоря, равно известные. Более того, сегодня значение Хармса для мировой и русской литературы оценивается как значительно большее, чем значение Шолохова. Но дело в том, что Хармс был убит тем самым государством, которому верой и правдой служил Шолохов. И нынешним властям было важно подчеркнуть, что писатель, который работает и служит государству, – хороший, и он будет прославляем даже после смерти. А писатель, который государству не служил, от него и после смерти ничего не получит. Боюсь, что такую же логику мы увидим и в новом едином учебнике истории.

В нём мы будем читать о роли православия и монархии и тому подобном. Конечно, там не расскажут о спорах историков, многие из которых доказывают, что князь Александр Невский отправился в Орду с доносом на собственного брата, не  расскажут и о том, как будущий святой пресмыкался перед ханом. В учебнике всё это будет написано так, как принято в русской православной историографии. Там не напишут правду о мрачных и страшных страницах истории XX века, о ГУЛАГе. Потому что этот учебник будет носителем государственной идеологии, которая предполагает патриотизм радостный, оптимистический, не требующий покаяния и умения делать выводы из собственных преступлений и трагедий.

Речь, конечно же, не идёт о том, что нужно постоянно каяться и посыпать голову пеплом. Речь идёт о предотвращении в будущем тех страшных событий, которые уже были в нашей истории. Патриотизм в государственном изводе этого не предполагает, и в новом учебнике этого не будет.

Скорее всего, в учебнике будет преобладать осторожно-трусливое «с одной стороны - да, но с другой стороны, - нет». Будут, например, говорить, что Сталин, конечно, был не совсем хорошим, но он многое сделал для страны и так далее. Из учебника будут полностью удалены необходимые для школьника этические ориентиры. Но это же не чисто историческая наука, а ещё и школьная наука. И как можно в школьном учебнике без этических ориентиров? Убивать плохо - безо всяких «но»! В школе обязательно надо говорить об этом, но это будет замолчано, заболтано декларациями о государственной необходимости и прочей подобной демагогией.

Сильно ошибаются те, кто думает, будто единый учебник будет нести какую-то научную или общественную стабильность. Как раз единство этого учебника приведёт к тому, что при каждой смене политического курса, смене ориентиров учебник будет переписываться. Будут меняться концепция, избранные персонажи, герои, даты и так далее. Возврат к идее единого учебника стоит в том же ряду, что и возврат Сталина в конце 40-х - начале 50-х годов к идее мужских и женских школ, единой формы для государственных чиновников, возврат к плате за обучение и даже возврат к классическому образованию (впрочем, начать широко обучать школьников греческому и латыни не успели, тиран отправился на тот свет). Известно же, что в конце своей жизни Сталин очень потеплел душой к царским порядкам и очень хотел вернуть хотя бы внешние признаки Российской империи, а себя мыслил как императора. Эти параллели очень печальны и должны наводить на грустные размышления...

 

Александр КОБРИНСКИЙ, доктор филологических наук, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, специально для ИА «Засекин»

18 ноября 2013, 14:08 2839 3

Теги:

Поделиться:


Вы можете авторизоваться на сайте через: Yandex, Google, Facebook, Twitter, Вконтакте
Вы должны быть авторизованы для редактирования своего профиля.

Комментарии ()

  1. Mikhail 25 ноября 2013, 23:30 # 0
    Доктор филологических наук размышляет, и даже серьезно....об истории... А почиму не о филологии, о языке? Зачем? Если это просто мнение человека, так и надо оговариваться что это просто мнение одного человека, а не составлять текст, как авторитетное мнение! Особо порадовало утверждение о Сталине, который под конец жизни мыслил себя императором! Какой бред! Почиму же ушёл то этот человек в том же "сюртуке" в коим и пришёл? Да и много еще вопросов к этому "авторитетному" человеку о его познаниях в истории. Увы и ах, но такое ощущение что получил автор своё среднее школьное образование и даже не пытался хоть как то заниматься дальнейшим познанием истории, пусть даже самостоятельно. И да! ДА! Все прекрасно знают про Александра Невского и его жалобу, кто историю изучал, конечно,да просто учебники читал и не только, а чуть больше. Можно долго еще пребывать в шоке от познаний в истории депутата Законодательного собрания, но я предпочту этому чтение книг и мотивацию детей не останавливаться на классическом образовании, а заниматься еще и самообразование, самопознанием себя и истории своей страны. Стыдно господа...
    1. Mikhail 26 ноября 2013, 01:58 # 0
      Извините за "почиму" случайно...
      1. Мария Гордеева (allegoriya_Zimy) 03 января 2014, 18:15 # 0
        Недавно прочитала книгу уважаемого А.А.Кобринского "О Хармсе и не только...", заинтересовалась незаурядной личностью самого автора - талантливейшего учёного. Из интернета, однако, узнала, что Александр Аркадьевич - еще и успешный политик. Респект и восхищение! Не утратил Санкт-Петербург звания культурной столицы. К настоящему посту вопросов нет: изложено чётко и ясно. Мысль о необходимости(точней, неизбежности) этической составляющей (что в истории, что в литературе, что в повседневной жизни) - актуальнейшая тема нашего времени.
        А вот комментарий как будто с Луны свалившегося Михаила - просто поразил. Что хотел сказать человек, выходя со своими не могущими быть сформулированными, неясными мыслями, смутными и неизжитыми подростковыми комплексами? Смута в душе его и в бедной головушке...Однако растёт законное возмущение: а почИму вменяемый гражданин России должен восхищаться "сюртуком", в коИм Усатый отправился к праотцам??? И с чего бы это товарищ Михаил по-троцкистски пренебрегает учением великого Ленина, отметившего,что "Сталин сосредоточил в своих руках неограниченную власть"??? Неограниченную - значит, ничуть не меньше, чем у самого Императора. И если таковой она являлась даже для соратников "Кобы" в 20-х - то какой же она была для всего общества уже в 30-х?
        Сталин мог являться на публике в каких-нибудь повторяющихся френчах одного и того же покроя. Это нисколько не помешало ему стать ПАЛАЧОМ миллионов людей, знаменитых и безвестных, среди которых - Клюев, Мандельштам, Пильняк, Бабель, Козырев, Клычков, Васильев, Лившиц, Табидзе, Мейерхольд, Вавилов, Древин, Клуцис, Флоренский и Карсавин. Такие разные люди, являющиеся, безусловно, гордостью России. И кто-то из наших с Вами родственников - непременно... Эти люди оболганы преступным государством и убиты от лица этого государства. Всего-навсего затем, что параноидальный Ус боялся мести и пытался нагнать страх.
        Да, гуманитарные дисциплины слишком близки друг другу. Они - сообщающиеся сосуды. Так, не может полуграмотный человек быть хорошим историком. Не может безнравственный человек быть хорошим писателем... Стыдно, товарищ Михаил.

        Назад Дальше

        Анна Якушева

        Присвоение власти

        Юрий Сенокосов

        Послание родителям

        Екатерина Маяковская

        De mortuis aut bene, aut nihil

        Екатерина Маяковская

        Благополучные и недолюбленные

        Ольга Служаева

        Искусство наблюдать

        Всеволод Емелин

        За Собчак