Общество

Стены памяти: рамки и фреймы истории

Социальное предпринимательство – словосочетание, до сих пор не прижившееся в России. По отдельности слова понятны. Вместе – вызывают подозрения со стороны чиновников и ангажированных властью патриотов. Помощь детям сиротам и инвалидам, попытка сделать выборы прозрачными и привести их в соответствие с российским законодательством, восстановление исторической памяти и осмысление происходящего вокруг приравниваются к преступлению. Представления о морали, добре и зле, взаимопомощи и доверии искажены.

Стены памяти: рамки и фреймы истории

На семинаре «СМИ и общество», организованном при участии Ассоциации школ политических исследований, основатель Центра Социального предпринимательства «Scoll» Стэфан Чемберс выступал с лекцией «Как изменить мир к лучшему?». Г-н Чемберс рассказывал о социальном предпринимательстве, о проектах, поддержанных Центром, приводил в пример активно развивающийся международный образовательный проект Khan Academy (khanacademy.org), подчеркивал необходимость инвестиций, а не пожертвований в социальные изменения.

Диссонанс состоял в том, что такие истории в России скорее являют собой исключение, поскольку большинство социальных проектов для граждан не только не находит поддержки у бизнеса и власти, но и, напротив, вступает в противоречие с интересами этих структур.

Краудфандинг, конечно, может частично сопутствовать реализации подобных проектов, но такая поддержка не всегда достаточна. Те, кто занимаются общественной деятельностью вопреки мейнстримному «пусть кто-то другой делает, у меня и так проблем хватает», отчаянно примиряются с ощущением вечной борьбы.

Чиновники VS дети-сироты

В Самаре с 2009 года существует общественная организация «Домик детства», оказывающая помощь детям-сиротам, инвалидам и детям, попавшим в сложную жизненную ситуацию. Учредители неоднократно сталкивались с препятствиями в виде непонимания со стороны чиновников и судебных исков. Не так давно «Домик детства» пытались внести в реестр иностранных агентов, о чем одна из учредителей организации рассказала Засекину.

«Сейчас грантов никаких нет, - рассказывает одна из учредителей «Домика детства» Анастасия Бабичева, - но опыт получения был. От министерства экономического развития и торговли, а также от департамента культуры, туризма и молодежной политики. Мы выиграли суд по делу иностранных агентов, благодаря «Агоре», которую недавно ликвидировали. Пока все спокойно, но это ненадолго. Люди, которые хоть как-то заняты в социальной сфере и адекватны, относятся с уважением к нашим инициативам. Люди, которые заняты, например, в работе министерства, правительства, дум всяких… они всё знают и целенаправленно мешают нам работать. А с теми, кто вообще не осведомлены, я с ними не общаюсь. Мы пытаемся сформировать общественное мнение, а теперь это запрещено по закону. Потому я и говорю, что все это ненадолго. Скоро нас в любом случае начнут прессовать в связи с вновь принятым определением политической деятельности. На тот момент Минюст решил, что политической деятельностью мы не занимаемся, но потом было законодательно принято такое определение, что теперь уж точно занимаемся. Просто пока до нас не добрались руки. Пока они удовлетворены своим проигрышем».

Пропаганда VS историческая память

Правозащитник Людмила Кузьмина, руководитель организации «Голос-Поволжье», оштрафованная решением суда по сомнительному обвинению более, чем на 2 миллиона рублей, считает, что все происходящее с ней – новая версия ГУЛАГа. «Раньше отправляли в лагеря, а теперь ликвидируют нежелательных людей, создавая им невыносимые условия жизни». Неужели ГУЛАГ или «новый ГУЛАГ» стал частью нас? Он уже подмигивает с нашего согласия.

Тема репрессий в годы Советской власти по-прежнему является одной из самых болезненных тем для большинства российских семей. Организаций, работающих с памятью о миллионных жертвах системы прошлых лет не так много. Общество «Мемориал», интернет-проект «Бессмертный барак», музей ГУЛАГа. Сайт «Бессмертного барака» блокировали, «Мемориал» пытался ликвидировать минюст. Массовый террор внутри страны, как часть истории XX века, становится нежелательной темой для публичных рефлексий. Все реже вспоминают словами сожаления о невиданной по масштабу трагедии прошлого.

Иосифу Сталину повезло больше. Весной его вспоминают как минимум дважды: в день его смерти и в День Победы. Часто – с благодарностью!

Люди, возраст которых выше 65 лет с опасением относятся к вопросам о репрессированных родственниках и скорее готовы сказать, что не сталкивались с такими случаями в своем окружении, чем честно ответить на вопросы, касающиеся болезненных воспоминаний. Это подтверждается и данными соцопросов «Левада-центра». 27% граждан от 55 лет и старше считают, что «Сталин – мудрый руководитель, который привел страну к могуществу и процветанию».

Практика замалчивания, так хорошо известная нам всем, приводит к тому, что мы теряем важную часть семейных историй. Пытаясь стать частью большего пространства, мы одновременно с этим процессом консолидации оказываемся неспособными нести в себе информацию о прошлом, перестаем выступать проводниками эпох. В такой ситуации становится намного проще поверить в придуманную историю о том, что ничего страшного на самом-то деле в 30-е годы не происходило.

Моей однокурснице на Селигере рассказывали, что Александр Солженицын всё выдумал, в ГУЛАГе ничего из описанного им в романах не было и все в основном сидели «за дело». Конечно, были некоторые «перегибы». Такая пропаганда имеет действие. По истечении некоторого времени становится очевидным: людей легко убедить в том, что многие оказались в лагерях вполне заслуженно или не вполне, но ведь даже это не главное, главное – роль личности в истории. Вот был у нас Сталин. Крепкая рука. Великая эпоха…

Империя VS человек

Андрей Солдатов и Ирина Бороган, авторы книг «Новое дворянство» и «Красная сеть», в рамках журналистских расследований выяснили, что на момент 1990 года КГБ в Москве мог перехватить лишь 300 телефонных разговоров. При этом люди были убеждены в небезопасности использования телефонной связи, в связи с чем возник речевой оборот «не телефонный разговор». Людей заставили в это поверить.

Современные механизмы устрашения работают приблизительно так же и основываются на ретроспективе. Человеку просто следует напомнить, что может быть по-другому, как раньше, и у него автоматически возникает ощущение подавленности и ужаса. Постепенно он становится объектом контроля. Видимо, люди старшего поколения наиболее подвластны такой пропаганде, ведь у них существует реальный негативный опыт. Встреча с прошлым превращается в нечто постыдное и давящее. В наваждение. В моей семье тоже не принято было говорить об этом, и от того ужаснее делались редкие упоминания о былом.

Советское прошлое, связанное с именем вождя, для большинства – это прежде всего гордость от победы в Великой Отечественной Войне. Плюс маленькие радости коллективных действий. Раньше все было сообща, а сейчас разрозненно. Нет былой душевности. Что мы получаем в итоге? Народ с разрушившимися семейными связями, не укорененный в истории, многочисленные травмы, валящиеся комом на последующие поколения. Ужас динамичен, поэтому остановиться и подумать, кажется, невозможно. И все же необходимо.

В прошлом году для создания вербатима я обратилась к одному самарскому писателю, чья юность пришлась на годы войны. Он ответил мне, что нет в его биографии ничего интересного. «Всю жизнь я пробыл в тени героев-победителей, ребят на несколько лет старше меня, но они успели принять участие в боевых действиях. Это была их победа. Не моя. А я вроде бы жизнь прожил, а вспомнить-то и нечего», - подвел итог преклонных лет человек.

Родине нужны постоянные жертвоприношения, и если ты по какой-то причине не принес себя на поле боя, то твоя история автоматически не удалась. Война предстает перед обществом как единственно верный способ самореализации. Война, как способ реализации имперского квеста, хотя нам, по словам историка, религиоведа и политолога Андрея Зубова, необходим Commonweal, то есть содружество, общее благое дело. И с этим сложно не согласиться. Сложно не согласиться и с необходимостью постоянной работы с памятью.

«Засекин» начинает новый проект «Стены истории». Его основой станут истории, рассказанные людьми, о своих родственниках и близких, подвергшихся репрессиям и арестам в годы Советской власти. Семейные архивы, воспоминания и легенды – способ не забыть о родных людях, о несменяемых ценностях... А ещё о тиранах, которых больше нельзя допустить.

Ольга Служаева 

Связаться с редакцией и поделиться важным рассказом вы можете, написав по адресу: info@zasekin.ru с темой письма «Стены истории».

 

    07 апреля 2016, 08:59 4500 1

    Теги: Домика детства, Анастасия Бабичева, Голос-Поволжье, Людмила Кузьмина, ГУЛАГ, Иосиф Сталин, Александр Солженицын, Стены истории, социальное предпринимательство, Андрей Зубов,

    Поделиться:


    Код для вставки в блог:


    Вы можете авторизоваться на сайте через: Yandex, Google, Facebook, Twitter, Вконтакте
    Вы должны быть авторизованы для редактирования своего профиля.

    Комментарии (1)

    1. Валерия Демидова 07 апреля 2016, 10:59 # 0
      Светофор

      Посвящается правозащитнице Людмиле Гавриловне Кузьминой

      26 января 2015г.

      Дорога в бесконечность не раскрывает своих секретов,
      Как и одинокий трамвай не расскажет о себе.
      Окна его вагонов заклеены иллюстрациями
      Из гламурных журналов, чтобы пассажиры не видели жизни, той,
      Где много белых красок, маленьких точек и углов.
      Как несправедливо, когда одним очки и корсет,
      А другим: пошел вон…
      Толпой стоим и ждем своего сигнала на светофоре.
      Перед нами путь без дороги и правил,
      Где лоцманом выступает туман.
      Дальтоники по рождению, можем лишь уповать на чудо.
      Жестоко, но мир поделился на тех, кто едет в трамвае,
      Кто его дожидается и на тех, к кому тот никогда не придет.
      II
      Ты человек-трамвай, считающий себя везунчиком.
      Твои рельсы уже проложены, а маршрут обозначен навигатором.
      Запраграммированное благополучие сносит крышу.
      Сумасшедшая скука черной кошкой рвет твои джинсы.
      Таких кэпчиков я бы расстреливала в детстве из рогатки.
      Тебя пока принимают за своего по умному взгляду,
      По аристократическому профилю и тонким манерам.
      Я и ты, ты и я, но мы уже разные.
      Сегодня в тренде быть грубым и непредсказуемым.
      Трэш метал и черный цвет задают новые координаты.
      III
      Ночной трамвай удавом перекрывает дыхание. Вагоны гремят, словно железные цепи, ищущие жертву.
      Я — бунтарь, сопротивляюсь чужой воле.
      Не хочу, чтобы кислород подавали дозами и заставляли радоваться пустоте. Требую пестроты и многоликости.
      От груза воспоминаний немеют пальцы.
      Когда предает друг, то в силуэте окна видится крест,
      Если предаешь сам, в твоем театре теней появляется новый персонаж-
      Горбатый карлик, позвякивающий тридцатью сребрениками.
      Брр, декабрь, холодно. Осень умчалась в ночном трамвае.
      Уставшие листья рыдают на моих запястьях.
      Гляжу, трамвай летит уже с разбитыми стеклами.
      Верю, он не хочет быть варваром.
      Его ноги-колеса стремятся стать квадратами и найти удобную обувь,
      Глаза-фары стараются осветить неисповедимые пути.
      А руки-рельсы мечтают соединить ладони.

      www.stihi.ru/2015/01/28/2513